Первый вариант - это вершина литературно мастерства. Ее мы видим в рассказах Брэдберри, например, когда в незамысловатой лирике "Вина из одуванчиков" расцветают такие ассоциативные каскады и ощущения, которые не снились ни одному Коэлье. И когда от простенькой и маленькой книжицы остается долгое и приятное послевкусие, способное растянуться на долгие месяцы, если не на годы. Та же простая проза и у многих классиков: Чехова, Бунина, Булгакова. Легкий слог, отсутствие глубоких рефлексий на пустом месте, пространных рассуждений, не относящихся к делу, и метафор, для понимания которых нужно подключать ассоциации второго уровня.
А есть другая проза. Например, у упомянутоых Коэлий и прочих богомерзких представителей новых литературных течений, вроде постмодернизма. Когда сложными словами о простом: например, "Алхимик". Вместо того, чтобы написать коротенький рассказик о человеке, который вдруг решил попытать счастья в далеких краях, и в итоге вернулся в родные Пенаты, автор пишет целую новеллу. И это - самая лучшая его новелла, прошу заметить. Сюжет и уровень исполнения остальных еще ниже, а объем - еще больше. Напоминает словесный онанизм.
Но еще хуже - читатели. Обчитаются своего постмодернизма, и начинают лезть на подоконники хрущеб, чтоб уже оттуда, глядя на заплеванный двор с разбитым асфальтом, любить дождь, ваниль и /username/. Говорить, что их внутренний мир очень сложен и тонок, и недоступен для понимания простых смертных. Грустно вздыхать от невыносимой легкости бытия. Фотографировать носки дырявых кед, мыля кадр фильтром типа "засвет на пленке". И хорошо еще, если эта пора благополучно заканчивается вместе с пубертатом, но ведь косит болезнь предствительниц среднего возраста. И представителей, что еще печальнее.
Нет красоты в пустом и непотребном усложнении. Не выразить таким способом достойную идею. Достойные идеи воплощаются в текстах легких и прозрачных, как ключевая вода. Гениальное - просто. А умышленные усложнения - попытка прикрыть бедность смысла избытком формы.