И правда, ракета. Белая, с огненным хвостом, как их рисовали на обложках книг. Только летела она низко, да и не летали обычно над нашим городком ракеты. Пока думала об этом всем, она сделала финт в высоте и вильнула куда-то к земле. Ударилась блестящим носом в самый горизонт, и там расцвела Заря. Вспышка слепящего света, будто в одну секунду там взошло солнце! Я стояла и не верила глазам, и все думала: какое чудо, какое чудо! Потом под ногами зарокотало. Потом я схватила брата за руку и побежала в сторону дома, но было уже поздно.Земля взметнулась, мы упали. Я подмяла брата под себя, инстинктивно пытаясь укрыть еще сама не зная, от чего. Поднялся ветер, в считанные секунды превратившийся в горячий, обжигающий ураган пыли и обломков. Я старалась не дышать, я даже криков брата не слышала. А потом все стихло на мгновение. Какое-то очень долгое мгновение тишины перед тем, как завыла сирена. И зажегся свет в домах.
Мама плакала и металась по спальне, выворачивала шкафы и пыталась запихнуть нужные вещи в чемодан. Потом нужные вещи казались ей не нужными, находились те, что нужнее, и так по кругу, по кругу... Мне она сунула коробку из-под какой-то обуви и сказала собрать свое, да побыстрее.
За нашими соседями из трех окрестных домов и за нами приехала военная машина. Никто ничего не говорил, не реагировал ни на какие вопросы. По дороге у меня поднялась температура. Поздно вечером, в переполненном лагере беженцев, кто-то сказал, что началась война, другие - что на учениях ошиблись. По радио шла какая-то музыка. К госпиталям не пускали.
А мне пекло ноги. Сначала пекло, потом перестало, а потом я случайно поддела кусочек кожи на стопе - и он отслоился, оставив дикое мясо. Было не больно. Было очень страшно. Тогда я вспомнила, что нам в школе что-то говорили про радиацию, про противогазы и прочее, и каким нелепым это казалось. А потом я стала думать о том, как хочу жить. Потому что как же, как же брат и мама без меня?.. Думать сквозь слезы, дрожа в лихорадке посреди холщевой палатки и глядя на огни лагеря, я думала, как хочу жить. И что ничего, ничего уже не сделать.
А потом я проснулась. В общем-то здоровая женщина, средних лет, в городе Петербурге. И надо было как-то собираться в офис на работу. Только что я умирала на грязном полу, а теперь вот. Вставай, заваривай кофе, включай компьютер. И делай вещи, которые в общем-то совсем не нужны. Так, блажь клиентов, без которой легко можно обойтись.
"О господи, эта строчка рядом с формой ввода уехала на три пикселя влево! Вот это беда тестировщика. Радионова, почему ты не занесла этот баг в трекер?.."
Мне платят за это деньги. Мне, подростку, спасенному из ядерного ада. А что, в сущности, значит теперь моя жизнь? На что я ее расходую?..
А может, у меня кризис среднего возраста настал.