Космический котик
Один человек мне сказал, что я - живой Океан. И что живое - изменчиво, а Океан - тем более. Что и штормы, и штиль - лики единой сущности, огромной и бездонной.
Я задумалась. Все те эмоции, с которыми я так долго не могла примириться, все, что дергало меня изнутри... Смех - солнечная рябь на поверхности соленой воды. Грусть - капли дождя, падающие вниз с серого неба. Игривость поднимается волной, ударяет в скалы - и обдает кого-то брызгами. Теплые волны набегают - и слизывают чужие следы и рисунки на песке.
А где-то в глубине есть незримые течения, горячие и ледяные. Где-то там, в полной темноте и под чудовищным давлением, живут страшные и даже уродливые создания с огромными зубами и светящимися отростками. А если сдвинется что-то у самого дна, а вода отступит, обнажая рифы и оставляя рыбок биться в лужах, - то следом придет цунами, чтобы затопить весь обозримый мир и захлестнуть с головой всякого, кто оказался на берегу.
Все это - я. Мой внутренний Океан.
Здесь в холод непокорные штормы разрывают ткань облаков, поднимают с мутной глубины и вышвыривают на берег непонятные обломки, скелеты и оставленный кем-то мусор. А когда задувает с севера, воду затягивает льдом. Неподвижный для стороннего взгляда, он едва слышно скрипит и стонет, разрываемый внутренним напряжением.
Но когда приходит лето, на здешних берегах расцветает миндаль и загораются костры, и в танцах звучит ритм прибоя. Небо и волны сплетаются, теряют границы и меняются местами. Светят из глубин огоньки, призрачные медузы мерцают причудливыми узорами, и нежный ветер несет запахи цветов и соли...
Океан дышит приливами и отливами. Океан живет. Океан меняется.
Только сейчас там - ядерный ад .
Я задумалась. Все те эмоции, с которыми я так долго не могла примириться, все, что дергало меня изнутри... Смех - солнечная рябь на поверхности соленой воды. Грусть - капли дождя, падающие вниз с серого неба. Игривость поднимается волной, ударяет в скалы - и обдает кого-то брызгами. Теплые волны набегают - и слизывают чужие следы и рисунки на песке.
А где-то в глубине есть незримые течения, горячие и ледяные. Где-то там, в полной темноте и под чудовищным давлением, живут страшные и даже уродливые создания с огромными зубами и светящимися отростками. А если сдвинется что-то у самого дна, а вода отступит, обнажая рифы и оставляя рыбок биться в лужах, - то следом придет цунами, чтобы затопить весь обозримый мир и захлестнуть с головой всякого, кто оказался на берегу.
Все это - я. Мой внутренний Океан.
Здесь в холод непокорные штормы разрывают ткань облаков, поднимают с мутной глубины и вышвыривают на берег непонятные обломки, скелеты и оставленный кем-то мусор. А когда задувает с севера, воду затягивает льдом. Неподвижный для стороннего взгляда, он едва слышно скрипит и стонет, разрываемый внутренним напряжением.
Но когда приходит лето, на здешних берегах расцветает миндаль и загораются костры, и в танцах звучит ритм прибоя. Небо и волны сплетаются, теряют границы и меняются местами. Светят из глубин огоньки, призрачные медузы мерцают причудливыми узорами, и нежный ветер несет запахи цветов и соли...
Океан дышит приливами и отливами. Океан живет. Океан меняется.
Только сейчас там - ядерный ад .
Страшные для кого? Уродливые относительно чего?
Прям таки пусечки.
свинцово-серые, ветер соленый, но не сильный, скорее ласковый,
камни обросли водорослями, солнце еле выглядывало из-за туч. Вот
он - перекресток стихий. Когда говоришь с морем - оно не отвечает,
но чувствуется, что оно слышит. Океан действительно большой и живой.
Но я росла в Крыму, в Ялте. Потому очень хорошо помню, что такое штормы, например. Как пробирает до костей, когда много тонн воды, поднявшись на пару метров и разогнавшись, вшибаются в бетонный берег. И это, надо сказать, прекрасное чувство. Только на одежде потом - разводы соли, и мама ругалась, когда я, до нитки мокрая и довольная, приходила домой. А было мне лет семь-восемь.
Мелководная Балтика - это не глубокий Тарханкут, где сразу у берега
10\15 метров, а чуть подальше уже 35\40, а вода такая прозрачная, что
на 20-ти метрах каждый камушек виден с поверхности. Там я учился
нырять за крабами, погружаться с аппаратом, там добыл свою первую
камбалу, там мы группой ныряли за парнем, утонувшим в шторм. Нашли,
подняли, передали тело родным. Этих восспоминаний никто не отнимет...